Падение Западной Римской империи

Суммури

Падение Западной Римской империи формально фиксируется историками на 476 году н.э., когда Одоакер сверг последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа. Это стало результатом длительного процесса упадка Западной Римской империи, в ходе которого она не смогла обеспечить контроль над своими провинциями, а ее огромная территория была разделена на несколько образований. Современные историки постулируют несколько причинных факторов, включая снижение эффективности армии, здоровья и численности населения, кризис экономики, некомпетентность императоров, внутреннюю борьбу за власть, религиозные изменения и неэффективность гражданской администрации. Усиливающееся давление варварских вторжений, то есть народов, чуждых латинской культуре, также в значительной степени способствовало падению.

Хотя ее легитимность сохранялась на протяжении веков, а культурное влияние не ослабевает до сих пор, Западная империя никогда не имела сил подняться вновь, поскольку она больше не могла доминировать ни в одной части Западной Европы к северу от Альп. Восточная Римская, или Византийская, империя выжила и, хотя и уменьшилась в силе, оставалась эффективной державой в восточном Средиземноморье на протяжении веков до своего окончательного падения в 1453 году под натиском турок-османов.

Было выдвинуто множество гипотез, объясняющих упадок империи и ее конец, от начала ее упадка в третьем веке до падения Константинополя в 1453 году.

С сугубо военно-политической точки зрения Западная Римская империя окончательно пала после того, как в V веке она подверглась вторжению различных неримских народов, а затем лишилась своего полуостровного ядра от рук восставших в 476 году германских войск Одоакра. Историчность и точные даты этого события остаются неопределенными, и некоторые историки отрицают, что можно говорить о падении империи. Мнения расходятся даже в том, было ли это падение результатом единичного события или длительного и постепенного процесса.

Несомненно то, что еще до 476 года империя была гораздо менее романизирована, чем в предыдущие века, и все больше характеризовалась германской печатью, особенно в армии, которая составляла основу имперской власти. Хотя римский Запад рухнул под нашествием вестготов в начале V века, свержение последнего императора, Ромула Августа, было осуществлено не иностранными войсками, а скорее германскими федератами, органически связанными с римской армией. В этом смысле, если бы Одоакер не отказался от титула императора, чтобы объявить себя вместо него Rex Italiae и «патрицием» императора Востока, можно было бы даже сказать, что империя сохранилась, по крайней мере, по имени, если не по своей идентичности, которая уже давно глубоко изменилась: перестала быть исключительно римской и все больше обуславливалась германскими народами, которые еще до 476 года отвоевали значительные пространства власти в имперской армии и господства на территориях, теперь лишь формально подчиненных императору. К V веку, по сути, народы римского происхождения были «лишены своего военного духа», поскольку сама римская армия была не более чем лоскутным одеялом из объединенных войск готов, гуннов, франков и других варварских народов, сражавшихся во имя славы Рима.

Помимо германских вторжений V века и возрастающего значения варварского элемента в римской армии, были выявлены и другие аспекты, объясняющие длительный кризис и окончательное падение Западной Римской империи:

476 год, год провозглашения Одоацера королем, был воспринят как символ падения Западной Римской империи просто потому, что с тех пор, в течение более чем трех столетий до Карла Великого, больше не было западных императоров, в то время как Восточная Римская империя, после падения Запада, была глубоко преобразована, становясь все более греко-восточной и все менее римской.

Вторжения варваров в 5 веке

Хотя политическая, экономическая и социальная структура Западной Римской империи уже веками (по крайней мере, с кризиса III века) разрушалась и подвергалась опасности, именно нашествия варваров, бушевавшие с конца IV века, нанесли ей решающий удар.

Эти новые и смертельные вторжения были следствием миграции гуннов на Великую Венгерскую равнину. Вклад гуннов в нашествия варваров можно разделить на три этапа:

Первоначально в 370-х годах, когда большая часть гуннов все еще была сосредоточена к северу от Черного моря, несколько разрозненных грабительских групп гуннов напали на вестготов к северу от Дуная, побудив их искать гостеприимства у императора Валенса. Вестготы, разделенные на две группы (тервинги и грутунги), были допущены на восточную римскую территорию, но после жестокого обращения подняли восстание и нанесли тяжелое поражение Восточной империи в битве при Адрианополе. По foedus 382 года они получили поселение в восточном Иллирикуме в качестве фоедератов империи с обязательством поставлять наемные войска императору Феодосию I.

Около 395 года вестготы, поселившиеся в качестве союзников в Мезии, восстали. Они попытались взять Константинополь, но были отбиты и продолжили грабить большую часть Фракии и северной Греции. Зимой 401-402 годов Аларих, вступив в Италию, возможно, по наущению восточного императора Аркадия, занял часть Regio X Venetia et Histria и впоследствии осадил Медиоланум (402), резиденцию римского императора Гонория, который защищали готские войска. Прибытие Стилихона с войском заставило Алариха снять осаду и двинуться к Хасте (Асти), где Стилихон атаковал его в битве при Поллуксе, захватив лагерь Алариха. Стилихон предложил вернуть пленников в обмен на возвращение вестготов в Иллирикум. Но Аларих, достигнув Вероны, остановил свое отступление. Затем Стилихон снова напал на него в битве при Вероне (в 403 году), вынудив его отступить из Италии. После убийства Стилихона в 408 году вестготы снова вторглись в Италию, разграбили Рим в 410 году, а затем под руководством короля Атаульфа двинулись в Галлию. Разбитые римским полководцем Флавием Констанцием в 415 году, вестготы согласились сражаться на стороне империи в Испании против рейнских захватчиков, получив взамен владение Аквитанской Галлией в качестве союзников империи (418 год).

Если первый «кризис», вызванный гуннами, привел лишь к проникновению вестготов и их постоянному поселению в империи, то перемещение гуннов с севера Черного моря на большую Венгерскую равнину в начале V века привело к гораздо более серьезному «кризису»: Между 405 и 408 годами в империю вторглись гунны Ульдина, готы Радагайса (405) и вандалы, аланы, швабы (406) и бургунды (409), оттесненные в империю гуннской миграцией. Если готы Радагайсо (вторгшиеся в Италию) и гунны Ульдино (нанесшие удар по Восточной империи) были отбиты, то с захватчиками с реки Рейн в 406 году дело обстояло иначе.

В тот год беспрецедентное количество варварских племен, воспользовавшись морозами, массово пересекло замерзшую поверхность Рейна: франки, алеманны, вандалы, швабы, аланы и бургунды переправились через реку, встретив слабое сопротивление в Могунтиакуме (Майнце) и Трире, которые были разграблены. Ворота для полного вторжения в Галлию были открыты. Несмотря на эту серьезную опасность, а может быть, и благодаря ей, Римскую империю продолжали раздирать междоусобицы, в одной из которых был предан смерти Стилихо, главный защитник Рима в то время. Именно в этой неспокойной обстановке Аларих, несмотря на постигшие его неудачи, вернулся в Италию в 408 году и через два года сумел разграбить Рим. К тому времени имперская столица уже переместилась из Милана в Равенну, но некоторые историки выдвигают 410 год в качестве возможной даты падения Римской империи…

Лишенная многих своих бывших провинций, со все более выраженным германским отпечатком, Римская империя после 410 года имела очень мало общего с империей предыдущих веков. К 410 году Британия была почти полностью освобождена от римских войск, а к 425 году перестала быть частью империи, захваченная англами, саксами, пиктами и шотландцами. Большая часть Западной Европы теперь была загнана в угол «всевозможными бедствиями и катастрофами», и в итоге была разделена между римско-варварскими королевствами вандалов в Африке, швабов в северо-западной Испании, вестготов в Испании и южной Галлии, бургундов между Швейцарией и Францией и франков в северной Галлии. Однако это была не внезапная катастрофа, а скорее длительный переходный период: фактически, варварские армии-народности оседали на своих землях, но просили формального одобрения императора Востока, если не императора Запада.

После 410 года оборона того, что осталось от имперской территории, если не римского отпечатка, осуществлялась magistri militum Флавием Констанцием (410-421) и Аэцием (425-454), которым удалось эффективно противостоять варварским захватчикам, заставляя их сражаться друг с другом. Констанцию удалось победить различных узурпаторов, восставших против нерадивого Гонория, и временно вновь занять часть Испании, побудив вестготов короля Валлии сражаться за империю против вандалов, аланов и швабов. Аэций, его преемник, после долгой борьбы за власть добился различных успехов в борьбе с варварскими захватчиками. Определенный вклад в ограниченные успехи Констанция и Аэция внесли гунны, те же самые люди, которые косвенно вызвали кризисы 376-382 и 405-408 годов. На самом деле, гунны, которые теперь навсегда обосновались в Венгрии, остановили поток миграции в ущерб империи, так как, желая иметь подданных для эксплуатации, они препятствовали любой миграции покоренного населения. Они также помогали Западной империи в борьбе с группами захватчиков: В 410 году гуннские наемники были отправлены к Гонорию для поддержки против Алариха, а с 436 по 439 год Аэций использовал гуннских наемников для победы над бургундами, багаудами и вестготами в Галлии, одержав победы над последними в битвах при Арле и Нарбонне; однако, поскольку ни одна из внешних угроз не была окончательно уничтожена даже при поддержке гуннов, эта помощь лишь в малой степени компенсировала ущерб, нанесенный вторжениями 376-382 и 405-408 годов. Действительно, в 439 году Карфаген, второй по величине город Западной империи, был потерян вандалами вместе с большей частью Северной Африки.

При Аттиле гунны стали большой угрозой для империи. В 451 году Аттила вторгся в Галлию: Аэций возглавил объединенную армию против гуннов Аттилы, в которую также входили бывшие вестготские враги: благодаря этому в битве на Каталаунских полях он нанес гуннам такое сокрушительное поражение, что впоследствии они, продолжая грабить важные города Северной Италии, такие как Аквилея, Конкордия, Альтинум, Патавиум (Падуя) и Медиоланум, никогда больше не угрожали Риму напрямую. Несмотря на то, что Аэций был единственным настоящим оплотом империи, он был убит рукой самого императора Валентиниана III, жестом, который заставил Сидония Аполлинария заметить: «Я не знаю, повелитель, причин твоей провокации; я знаю только, что ты поступил как человек, который зажимает правую руку левой».

Однако гуннские вторжения в основном косвенно вредили империи, отвлекая ее от борьбы с другими варварами, проникшими в империю в 376-382 и 405-408 годах, которые воспользовались этим для дальнейшего расширения своего влияния. Например, балканские походы Аттилы не позволили Восточной империи помочь Западной империи в Африке против вандалов: могучий римско-восточный флот из 1100 кораблей, отправленный на Сицилию для восстановления Карфагена, был поспешно отозван, поскольку Аттила угрожал завоевать даже Константинополь (442). Британия, окончательно покинутая римлянами около 407-409 годов, также была захвачена германскими народами (саксами, англами и ютами) примерно в середине века, которые дали начало множеству небольших автономных территориальных образований (генерал Аэций в 446 году получил отчаянный призыв от римлян-британцев против новых захватчиков, но поскольку он не мог отвлечь силы с границы, граничащей с империей гуннов, генерал отклонил просьбу. Аэцию также пришлось отказаться от отправки значительных сил в Испанию против швабов, которые под руководством короля Рехилы почти полностью подчинили себе римскую Испанию, за исключением Тарраконенсе.

Поэтому Западная Римская империя была вынуждена отказаться от налоговых поступлений из Испании и особенно Африки, что привело к сокращению ресурсов для содержания эффективной армии, которую можно было использовать против варваров. По мере уменьшения налоговых поступлений из-за вторжений римская армия становилась все слабее и слабее, что способствовало дальнейшей экспансии за счет римлян со стороны захватчиков. К 452 году Западная империя потеряла Британию, часть юго-западной Галлии уступила вестготам, часть юго-восточной Галлии уступила бургундам, почти вся Испания перешла к швабам, а более процветающие провинции Африки заняли вандалы; остальные провинции были либо заселены сепаратистскими повстанцами-багаудами, либо опустошены войнами предыдущего десятилетия (например, походами Аттилы в Галлию и Италию) и поэтому уже не могли обеспечить налоговые поступления, сравнимые с теми, что были до вторжений. Можно сделать вывод, что гунны способствовали падению Западной Римской империи не столько прямо (походами Аттилы), сколько косвенно, поскольку, вызвав миграцию вандалов, вестготов, бургундов и другого населения внутри империи, они нанесли Западной Римской империи гораздо больший ущерб, чем сами военные походы Аттилы.

Быстрый распад империи гуннов после смерти Аттилы в 453 году лишил империю возможного ценного союзника (гуннов), который, однако, также мог превратиться в страшную угрозу, противостоять которой должны были варвары, поселившиеся в пределах империи. Аэций добился своих военных побед в основном благодаря использованию гуннов: без поддержки гуннов империя теперь не могла эффективно бороться с группами иммигрантов и поэтому была вынуждена включить их в состав римского правительства. Первым эту политику начал проводить император Авит (сменивший Петрония Максима после разграбления Рима в 455 году), которому удалось короноваться императором именно благодаря военной поддержке вестготов; Однако вестготский король Теодорих II, несмотря на свою проримскую позицию, ожидал чего-то взамен за поддержку Авита и поэтому получил от нового императора разрешение на кампанию в Испании против швабов; в итоге швабы были уничтожены, но Испания была опустошена вестготскими войсками, которые затем получили богатую добычу.

Вторая проблема, возникшая в результате этой политики уступчивости по отношению к варварам, заключалась в том, что включение варварских держав в политическую жизнь империи увеличивало количество сил, которые должны были признавать императора, что повышало риск внутренней нестабильности: Фактически, если раньше силами, от которых император должен был получить признание, были земельная аристократия Италии и Галлии и полевые армии Италии, Галлии и Иллирикума, а также Восточная империя, то теперь император должен был также получить признание от варварских групп, включенных в империю (вестготов, бургундов и т.д.). ), что увеличивает риск политической нестабильности.

Правление Авита было недолгим: воспользовавшись отсутствием вестготов, которые ушли в Испанию, в 457 году генералы италийской армии Маджориано и Рицимеро свергли Авита. Однако новый император Майоран не получил признания в Галлии и Испанской империи: вестготы, бургунды и землевладельцы, будучи последователями Авита, восстали против Майорана. Новый император, набрав сильные отряды варваров-наемников, сумел силой своей армии добиться признания вестготов, бургундов и галльских землевладельцев, вернув Галлию и Испанию империи. Однако план Маджориано состоял в том, чтобы отвоевать Африку у вандалов, которые в 455 году захватили последние территории, контролируемые империей; Маджориано на самом деле знал, что без доходов от Африки империя не сможет восстановиться. С этой целью он создал мощный флот для вторжения в Африку, но тот, стоявший на якоре в портах Испании, был уничтожен вандалами с помощью предателей. Поэтому Маджориано пришлось отказаться от экспедиции, и, вернувшись в Италию, он был свергнут по приказу Рицимеро (461).

Рицимер назначил Либерия Севера марионеточным императором, но это не было признано ни Константинополем, ни командующими Галлии и Иллирикума (Эгидием и Марцеллином соответственно). Чтобы заручиться поддержкой вестготов и бургундов против Эгидия, Рицимеру пришлось сдать Нарбону (462) вестготам и позволить бургундам занять долину Роны. Вскоре он осознал свою ошибку, избрав императором Севера, и убил его (465). Отсутствие политической стабильности из-за слишком большого количества действующих сил привело к ухудшению ситуации и быстрой смене императоров; чтобы избежать окончательного падения империи, должны были произойти три вещи:

Поэтому Рицимер и Восточная Римская империя договорились о плане, который должен был спасти римский Запад от гибели. В 467 году был назначен новый император Запада, Антемий, навязанный с Востока; взамен Западная империя получит военную поддержку от Восточной империи для экспедиции против вандалов. По мнению Хизера, победоносная экспедиция против вандалов предотвратила бы падение Западной империи:

Антемий прибыл в Равенну в 467 году и был признан императором как в Галлии, так и в Далмации. Римско-галльский поэт Гай Соллий Сидоний Аполлинарий посвятил ему панегирик, в котором пожелал ему успеха в экспедиции против вандалов. В 468 году Лев выбрал Василиска главнокомандующим военной экспедиции против Карфагена. План был разработан в согласии между восточным императором Львом, западным императором Антемием и генералом Марцеллином, который пользовался определенной независимостью в Иллирике. Василиск отплыл прямо в Карфаген, Марцеллин атаковал и завоевал Сардинию, а третий контингент под командованием Гераклия Эдесского высадился на ливийском побережье к востоку от Карфагена и быстро продвигался вперед. Сардиния и Ливия уже были завоеваны Марцеллином и Гераклием, когда Василиск бросил якорь у мыса Меркурий, ныне мыс Бон, примерно в шестидесяти километрах от Карфагена. Генсерик попросил Василиска дать ему пять дней для выработки условий мира. Однако во время переговоров Генсерик собрал собственные корабли, наполнил некоторые из них горючим материалом и ночью внезапно напал на имперский флот, пуская брулоты по незащищенным кораблям противника, которые были уничтожены. После потери большей части флота экспедиция провалилась: Ираклий отступил через пустыню в Триполитанию и удерживал эту позицию в течение двух лет, пока его не отозвали; Марцеллин отступил в Сицилию.

Неудача экспедиции привела к быстрому падению Западной Римской империи в течение восьми лет, поскольку не только налоговых поступлений империи больше не хватало для защиты от захватчиков, но и большие суммы, потраченные на это, привели к тому, что бюджет Восточной империи оказался в минусе, не позволяя ей и дальше помогать Западной империи. Из-за нехватки денег государство, например, больше не могло гарантировать гарнизонам, защищавшим Норикум, регулярное жалование или достаточное снаряжение для эффективного отражения варварских набегов, о чем рассказывается в Житии святого Северина; в определенный момент, с прекращением выплаты жалования, норикумские гарнизоны были распущены, хотя некоторое время они продолжали защищать регион от набегов в качестве городского ополчения.

Однако в Галлии вестготский король Эврих, осознав крайнюю слабость империи и отметив неудачу экспедиции против вандалов, завоевал всю Галлию, оставшуюся в распоряжении римлян к югу от Луары в период с 469 по 476 год, разгромив как армии, присланные из Италии Антемием, так и местные гарнизоны. В 475 году император Юлий Непот признал вестготов как государство, независимое от империи и всех завоеваний Эвриха. Когда империя практически сократилась до одной Италии (а Далмация и северная Галлия оставались римскими, но отделились), налоговые поступления сократились настолько, что их не хватало даже на оплату римской армии самой Италии, которая теперь почти полностью состояла из варваров из-за Дуная и некогда подданных империи гуннов. Эти войска германцев-федератов, возглавляемые Одоацером, были набраны Рицимером около 465 года и участвовали в гражданской войне между Рицимером и Антемием, которая закончилась убийством Антемия и разграблением Рима в 472 году. Эти войска фоэдератов, поскольку империя теперь испытывала трудности с их оплатой, подняли восстание в 476 году, что в конечном итоге привело к падению империи в Италии.

Однако, если верно, что вторжения привели к сокращению налоговых поступлений, что неизбежно отразилось на качестве и численности армии, этот фактор сам по себе не делает окончательное падение империи неизбежным: Восточная Римская империя столкнулась с подобным кризисом в VII веке, когда она потеряла контроль над большей частью Балкан, захваченных славянами, а также над процветающими провинциями Сирии, Египта и Северной Африки, завоеванными арабами. Несмотря на потерю большей части налоговых поступлений, Восточная империя не распалась: более того, ей даже удалось частично восстановиться в X и XI веках при Македонской династии. Стратегическое положение столицы, защищенной как морем, так и могучими и почти неприступными Феодосийскими стенами, безусловно, способствовало выживанию Восточной империи; но нужно учитывать и тот факт, что на Востоке император не терял авторитета перед варварскими вождями армии, в отличие от своего западного коллеги.

Если бы западному императору удалось сохранить свою реальную власть, нельзя исключать, что Западная империя сохранилась бы, возможно, ограничившись одной Италией; на Западе же император потерял всю власть в пользу армейских лидеров варварского происхождения, таких как Рицимер и его преемник Гундобадо. Одоакер лишь узаконил ситуацию де-факто, а именно фактическую бесполезность фигуры императора, который к тому времени был лишь марионеткой в руках римских генералов варварского происхождения. Вместо падения, конец империи, по крайней мере, в Италии, можно интерпретировать скорее как внутреннюю смену режима, когда устаревший институт, потерявший всю эффективную власть в руках римско-варварских полководцев, был ликвидирован. Сам Одоакер был не внешним врагом, а римским полководцем варварского происхождения, который уважал и поддерживал такие римские институты, как сенат и консульство, и продолжал управлять Италией как чиновник восточного императора, будучи де-факто независимым.

Низложение Ромула Августула в 476 году н.э.

476 год обычно называют концом Западной империи: В том же году германское наемное ополчение империи, возглавляемое варваром Одоацером, восстало против императорской власти и свергло последнего императора Запада Ромула Августа (хотя последний был лишь марионеточным императором, которым маневрировал его отец Орест, главнокомандующий армией); причиной восстания стал отказ императора уступить треть италийских земель варварам-наемникам. Армия Италии в то время, похоже, состояла исключительно из германцев, особенно герулов, скирийцев и ругов. Когда они обратились к Оресту с просьбой разрешить им поселиться в Италии на тех же условиях, что и федератам в других провинциях империи, получив при этом треть земель полуострова, Орест отказался, решив сохранить землю Италии в неприкосновенности. Отказ вызвал восстание наемных солдат, которые избрали своим лидером Одоакра, одного из ведущих офицеров Ореста. Одоакер во главе орды герулов, турцилингов, ругов и скирийцев направился к Милану; Орест, видя серьезность восстания, укрылся в Павии, которая, однако, была осаждена и захвачена восставшими; Орест был схвачен и, доставленный в Пьяченцу, казнен (28 августа 476 года). Затем Одоакер направился к Равенне: в сосновом лесу за Классом (Одоакер позже занял Равенну, где захватил в плен императора Ромула Августа, который не смог сделать ничего, кроме как отречься от престола и подчиниться Одоакеру. Однако Одоакер, будучи другом отца Ореста, решил пощадить его жизнь, поселив его в замке в Кампании под названием Лукуллиан (в Неаполе, где сейчас стоит замок Кастель дель»Ово) и назначив ему ежегодную пенсию в 6 000 золотых денег.

Вся Италия оказалась в руках Одоацера, которого его солдаты провозгласили королем. Но он не собирался править Италией как король варварской орды, состоящей из многочисленных германских народностей; он собирался править Италией как преемник Рицимера, Гундобада и Ореста, то есть как имперский чиновник; на практике Одоакер не собирался отделять Италию от Римской империи. Однако Одоакер отказался от шарады, которую устраивали его предшественники, назначая императора-марионетку, который на самом деле не обладал никакой властью, все фактические полномочия принадлежали варварскому magister militum; он намеревался править Италией как magister militum и, таким образом, чиновник императора Константинополя, сохраняя при этом титул короля варварских войск, составлявших армию. Исходя из этого, Одоакер позаботился о том, чтобы низложение Ромула Августула приняло форму отречения от престола, и побудил римский сенат отправить делегацию сенаторов от имени Ромула в Константинополь, чтобы объявить императору Востока о новом порядке вещей. Послы римского сената прибыли к восточному императору Зенону и сообщили ему об этом:

В это же время ко двору Зенона прибыли другие гонцы, посланные Юлием Непотом, чтобы просить императора Востока о помощи в возвращении западного трона. Зенон отклонил просьбу Непота о помощи и напомнил представителям сената, что два императора, которых они получили с Востока, плохо кончили, один из них был убит (затем он попросил их вернуть Непота в Италию и позволить ему править ею в качестве императора. Однако он послал Одоакеру диплом о присвоении ему достоинства патриция и написал ему письмо, в котором, восхваляя его поведение, просил его доказать свою правоту, признав изгнанного императора (Непота) и позволив ему вернуться в Италию.

Однако Далмация оставалась в руках Юлия Непота, который формально все еще был императором Западной Римской империи. Однако Непот так и не вернулся из Далмации, хотя Одоакер чеканил монеты с его именем. 9 мая 480 года Непот был убит возле Салоны графом Виатором и Овидием. После его смерти Зенон потребовал Далмацию для Востока, но ему помешал Одоакр, который под предлогом мести Непоту развязал войну с Овидием, а затем завоевал регион, который был присоединен к Италии. Поэтому историк Джон Багнелл Бэри считает 480 год годом реального конца Западной империи.

Еще несколько лет просуществовало Суассонское королевство, последний анклав Западной Римской империи в северной Галлии, который был завоеван франками в 486 году. Важно отметить, что, поскольку он не был признан императором Востока, Ромул Август рассматривался как узурпатор константинопольским двором, который продолжал признавать Юлия Непота, правившего в изгнании в Далмации, законным императором Запада и продолжал претендовать на трон.

Хотя Одоакер считается первым королем Италии (согласно анонимному Валезиану, коронация состоялась 23 августа 476 года, после захвата Милана и Павии, но Муратори считает более вероятным, что коронация произошла, когда он сверг Ромула Августула и завоевал Рим), он никогда не носил пурпур или другие королевские знаки отличия, а также не чеканил монет в свою честь. Это произошло потому, что он официально объявил себя подчиненным императору Востока, поэтому он правил Италией как «патриций».

События 476 года считаются «падением Западной империи», но, по мнению Дж. Б. Бэри, такой взгляд на события неточен, поскольку в 476 году не пало ни одной империи, не говоря уже о «Западной империи». Ученый утверждает, что с конституционной точки зрения в то время существовала только одна Римская империя, которой иногда управляли два или более авгуров. В периоды междуцарствия на Западе император Востока становился, по крайней мере, номинально и временно императором западных провинций, и наоборот. И хотя можно ответить, что современные авторы называли Hesperium regnum (Западное царство) провинции, которые после 395 года находились под отдельным правлением императора, проживавшего в Италии, а под падением Западной империи подразумевается прекращение рода западных императоров, можно возразить, что 480 год является знаменательной датой, поскольку именно Юлий Непот был последним законным императором Запада, а Ромул Август был лишь узурпатором. Следует также отметить, что с конституционной точки зрения Одоакер был преемником Рицимера, и что ситуация, возникшая в результате событий 476 года, имеет удивительное сходство с интервалами междуцарствия в период правления Рицимера. Например, между 465 и 467 годами на Западе не было императора; более того, с конституционной точки зрения, в течение этого двухлетнего периода восточный император Лев I стал императором всей объединенной империи, хотя фактический контроль над западными провинциями находился в руках варварского magister militum Рицимера. Таким образом, ситуация в 476 году во многом напоминала ситуацию 465-467 годов: с конституционной точки зрения, начиная с 476 года, Италия вернулась под суверенитет римского императора, правящего в Константинополе, а фактический контроль над территорией осуществлял варварский magister militum Одоакер, правивший от имени Зенона. Единственными существенными различиями, первое из которых окажется значимым лишь в ретроспективе, были тот факт, что император из западной части больше не будет избираться, и то, что впервые Италия, как и другие провинции, которые теперь были потеряны, была отведена на треть своей земли варварам-федератам.

Дж. Б. Бэри, однако, не отрицает, что события 476 года были событием фундаментальной важности, поскольку они представляют собой ключевой этап в процессе распада империи. В 476 году в Италии впервые были поселены варвары, получившие треть земли, как это произошло с foederati в других провинциях. По мнению ученого, поселение германцев Одоацера положило начало процессу, в результате которого Италия впоследствии окажется в руках остготов и лангобардов, франков и норманнов.

Реестры канцелярий Равенны и Малько

Тот факт, что свержение Ромула Августа совпало с падением Рима, не сразу был признан его современниками, которые не признавали никакого реального разрыва. Первое подтверждение можно найти, обратившись к Consularia Italica, хронике, написанной имперской канцелярией самой Равенны. Хотя поражение и убийство Ореста описаны с негативным оттенком:

Ни в одной строке не упоминается о свержении Ромула Августа и падении Западной Римской империи. Вместо этого, положительно оценивается Odoacer:

Это связано с тем, что Ромул Август, не признанный восточным императором, считался узурпатором (он узурпировал пурпур у Юлия Непоса, который был вынужден бежать в Далмацию в 475 году). Поэтому «Консулярия Италика», следуя византийской версии событий, описывает Одоакра не как того, кто положил конец тысячелетнему римскому государству, а как того, кто положил конец тирании и узурпации Ромула Августа. В конце концов, император Запада, Юлий Непот, все еще находился у власти, хотя и в изгнании в Далмации. Поэтому, согласно точке зрения канцелярии Равенны, в 476 году последний западный император вовсе не был свергнут, положив конец империи; Юлий Непот, хотя и находился в изгнании в Далмации, на самом деле все еще формально занимал пост западного императора и оставался им до 480 года, когда он был убит в результате заговора. Консулярная книга Италии, если и умалчивает о свержении узурпатора Ромула Августа, то, тем не менее, фиксирует под 480 годом убийство Юлия Непоса в Далмации: по этому источнику он был последним западным императором. Однако, как отмечает Дзекини, «даже гибели Непота не приписывается эпохальная или, во всяком случае, особо важная роль». Поэтому версия бюрократических записей Равенны — это юридическо-конституционная версия, которая отражала мнение Константинополя о том, что даже после 480 года империя не пала, поскольку «на Востоке все еще оставался римский император Зенон, под скипетром которого две partes Imperii автоматически воссоединялись в отсутствие его западного коллеги».

Даже современные греческие историки не придают никакого значения 476 году и считают убийство Юлия Непота в 480 году гораздо более значительным событием, чем 476 год. Примером может служить историк Малхус, от работ которого остались лишь фрагменты. В кратком изложении труда Малха, написанном константинопольским патриархом Фотием в IX веке, нет ни малейшего упоминания о свержении Ромула Августа, в то время как убийство Непота упоминается. Этот элемент не является решающим, поскольку отсутствие упоминания о Ромуле Августе могло быть простым упущением патриарха, который, тем не менее, составлял резюме, но сохранились фрагменты работы Малха, касающиеся послов римского сената в 476 году, объявивших о захвате власти Одоакром. Малх, хотя и враждебно относится к политике императора Зенона, в данном случае не отступает от официальной византийской версии 476 года; его суждение об Одоацере положительное и не отличается от суждения «Consularia Italica»; как и «Consularia Italica», Малх также считает события 480 года более важными, чем события 476 года. Зеккини заключает, что «канцелярия Равенны, константинопольский двор и византийское общественное мнение не придавали никакого эпохального значения падению Ромула Августа: если что и было, они отдавали предпочтение 480 году как дате, которая, оставив в живых только одного императора, восточного, создала новую и в некоторых отношениях тревожную ситуацию, но такую, которую ни в коем случае нельзя было считать окончательной и непоправимой».

Марселин и Джордан

Однако в VI веке люди начали осознавать, что Римская империя, несмотря на то, что ее восточная часть уцелела, стала историей. Хроника графа Марцеллина, восточно-римского летописца эпохи Юстиниана, сообщает под 476 годом:

Та же фраза встречается в «Гетике» готского историка Иордана, который, очевидно, использовал Марцеллина в качестве одного из своих источников. Следует отметить, что 709 год основания Урбе совпадает с 43 годом

На самом деле, в 519 году Симмах, римский сенатор, сотрудничавший с остготским правительством Теодориха в Италии, написал «Historia Romana», утерянный труд, который, по некоторым предположениям, был общим источником Марцеллина и Иордана. Согласно этой гипотезе, Симмах считал, что именно низложение Ромула Августа стало тем событием, которое привело к концу Римского государства. Предполагаемое мнение Симмаха выражало мнение римского сената или, по крайней мере, его части (состоявшей из gens Anicia), которая плохо переносила правление Теодориха, с горечью отмечая, что западный трон был вакантен с 476 года, и что с течением времени возможность его возрождения становилась все более туманной. Марцеллин будет опираться только на это утраченное произведение, став первым византийским автором, признавшим в низложении Ромула Августа падение Западной империи. Слова Марцеллина, похоже, описывают падение Империи как необратимый процесс.

По мнению Зеккини, вполне возможно, что начало осознания finis Romae на Западе предшествовало публикации работы Симмаха. В качестве подтверждения своего тезиса он берет индекс римских императоров от Феодосия I до Анастасия, латинский документ, составленный между 491 и 518 годами; список заканчивается предложением, в котором говорится, что с 497 года больше не будет императоров, а только короли, и Теодорих определяется в документе как «король готов и римлян по римскому праву»; кроме того, императоры пронумерованы только до Ромула Августа, а следующие, Зенон и Анастасий, перечислены без нумерации. Возможно, что автор документа, избегая нумерации Зенона и Анастасия, хотел провести различие между истинными императорами Рима и императорами только восточной части после низложения Ромула Августа. На основании этого документа Зеккини делает вывод, что «уже до 518 года на Западе было ясно, что Ромул Августул был последним императором Рима». Это мнение подкрепляется отрывком из Жития святого Северина, написанного Евгиппием около 511 года, где говорится, что к тому времени Римская империя была историей («…per id temporis, quo Romanum constabat Imperium…», что можно перевести как «…потому что в те дни, когда существовала Римская империя…»). Так, Житие святого Северина показывает, что уже в 511 году Римская империя считалась павшей на Западе; по словам Зеккини, однако, нужно было дождаться публикации «Historia Romana» Симмаха, чтобы эта идея распространилась на Востоке благодаря также «Хронике» Марцеллина.

Хотя Иордан и Марцеллин признают 476 год датой падения Западной Римской империи, или Римской империи, основанной в Риме, они, однако, не признают его датой падения Римской империи без суда и следствия; на самом деле восточная часть империи все еще существовала. На самом деле, Марцеллин называет византийцев «римлянами», как и Иордан. В «Романе», написанном в 551 году, Джордан заявляет, что темой его работы будет «как возникло и просуществовало Римское государство, покорившее практически весь мир, и просуществует до сегодняшнего дня в воображении, и как продолжится череда царей от Ромула, а затем от Октавиана Августа до Юстиниана Августа». Поэтому Джордан пишет, что Римская империя в 551 году еще существовала, хотя добавление «в воображении» говорит о том, что готский историк считал империю тенью прежнего себя, настолько она была упадочной. На самом деле, заключение работы очень пессимистично: после описания опустошений варваров во всех провинциях империи, таких как остготы Тотилы в Италии, мавры в Африке, Сасаниды Косроя I на Востоке и славяне на Балканах, Джордан заключает: «Таковы бедствия Римского государства от ежедневных вторжений болгар, анти и славян». Если кто-то захочет узнать их, без презрения ознакомьтесь с анналами и историей консулов, и он найдет современную империю, достойную трагедии. И он узнает, как она возникла, как расширилась, как покорила все земли, которые были в ее руках, и как снова потеряла их из-за невежественных правителей. Это то, что мы, в меру наших возможностей, охватили, чтобы прилежный читатель мог получить более широкие знания о таких вещах».

В конце VI века церковный историк Евагрий Схоластик в своей «Storia Ecclesiastica» записал следующий комментарий к низложению Ромула Августула

Помимо ошибочной датировки (Ромул Август был свергнут не в 1303 году ab urbe condita, а в 1229 году до н.э.), следует отметить, что, в то время как Марцеллин подчеркивал тот факт, что Ромул Август был последним в ряду западных императоров, начавшемся с Августа, Евагрий противопоставлял его легендарному основателю Урбе, Ромулу. Поэтому можно сделать вывод, что в то время как на Западе подчеркивалось, что Ромул Август был последним императором Запада, на Востоке, где императоры продолжали править, «внимание было направлено на конец Рима как резиденции Западной империи».

Современная историография

В любом случае, хотя интерпретация 476 года как даты падения Римской империи уже начала распространяться, как на Западе, так и на Востоке, в течение VI века, не все источники рассматривали его как соответствующую дату. Кассиодор в своей «Хронике» даже под 476 годом опускает сообщение о свержении Ромула Августа Одоакером. Это объясняется тем, что для Кассиодора, сотрудничавшего с Теодорихом, готы продолжали историю Рима, так что «низложение Ромула Августула не могло иметь большого значения в такой перспективе»; кроме того, Кассиодор, вероятно, хотел избежать риска выдать своего работодателя (Теодориха) за незаконного правителя.

Даже во Всеобщей хронике латиноамериканца Исидора Севильского (написанной в VII веке), которая восходит к временам правления вестготского короля Сисебота и «римского» императора Ираклия I, низложение Ромула Августа вообще не упоминается, в отличие от разграбления Рима Аларихом I; Напротив, в заключительной части «Хроники», где каждая глава посвящена римскому императору, после главы, посвященной совместному правлению Гонория и Феодосия II, западные императоры, следующие за Гонорием (кроме краткого упоминания Валентиниана III), даже не принимаются во внимание, в отличие от восточных императоров, названных Исидором «римскими императорами» tout court, которым посвящены все последующие главы произведения.

С другой стороны, лангобардский историк Паулюс Диакон в своей «Historia Romana» (написанной в VIII веке) придает большое значение дате 476 года, которая считается датой конца Римской империи с центром в городе Риме, что видно из двух отрывков в этой работе:

Однако Павел Диакон, как Иордан и Марцеллин, считает события 476 года падением Западной Римской империи, или Римской империи, основанной в Риме, но не Римской империи tout court, которая формально продолжала существовать на Востоке: Как отмечает Поль, на самом деле фраза, с помощью которой лангобардский автор объявляет, что Западная Римская империя пала вместе с Ромулом Августом, «относится только к Римской империи в Риме», а для Павла Диакона «империя, очевидно, все еще существовала, даже если только на Востоке». В подтверждение этого лангобардский автор заканчивает свой труд не свержением Ромула Августа, а повторным завоеванием Италии Юстинианом, что свидетельствует о том, что события после 476 года в его представлении также были частью римской истории; по словам Пола, на самом деле «не случайно «Historia Romana» заканчивается победой Нартакса в 552 году, которая «вернула всю res publica под власть res publica»». Действительно, и в «Римской истории», и в более поздней «Истории лангобардов» Павел Диакон преимущественно использует термин «римляне» для обозначения византийцев. Иордан и Марцеллин (который сам является византийцем, хотя и говорит по-латыни) делают то же самое, как и латиноязычные западные авторы Иоанн Бикларский, Исидор Севильский, Беда Преподобный, Григорий Турский и Фредегарий. В конце концов, жители Восточной империи называли себя Romaioi (римляне по-гречески), хотя преимущественно грекоязычные, а не латиноязычные, и считались таковыми на Западе вплоть до VIII века. Только после союза папства с франками, который привел к коронации Карла Великого как императора римлян на Рождество 800 года, те, кого до недавнего времени в западных источниках называли римлянами, стали греками, а их империя — Imperium Graecorum.

Некоторые историки называют вторжения или миграции варваров основной причиной окончательного распада Западной Римской империи, признавая при этом внутренние ограничения Римского государства, которые способствовали его падению. Другие ученые, напротив, считают, что упадок и разрушение pars occidentalis были вызваны внутренними причинами, то есть большими глубокими потоками социальных изменений, которые охватили экономико-социальные структуры и политические институты поздней Римской империи и привели к ее падению; Однако, по мнению некоторых ученых, это не объясняет, почему Восточная Римская империя, несмотря на те же внутренние проблемы, что и Западная Римская империя (деспотический фискализм, культурное влияние распространения христианства, деспотизм), смогла просуществовать до 15 века. Другие ученые (например, Питер Браун), напротив, отрицают упадок и распад империи, утверждая, что произошло не падение, а великое преобразование, которое началось с вторжения варваров и продолжилось после формального завершения Западной империи романо-варварскими королевствами. Браун утверждал, что эта трансформация происходила без резких перерывов, в условиях существенной преемственности. В настоящее время этот тезис поддерживают многие историки, в том числе Вальтер Гоффарт.

Внешний вид

Фаза вторжений варваров, способствовавшая окончательному падению Западной Римской империи, началась в конце IV века, когда движение гуннов в Восточную Европу в конечном итоге подтолкнуло другие варварские народы к вторжению в пределы империи, чтобы не попасть под гуннское иго. Первый намек на большую стратегическую опасность варварских вторжений V века по сравнению с вторжениями предыдущих веков появился, когда готы нанесли памятное поражение римской армии в битве при Адрианополе (378 год), в которой погиб даже император Валенс. С тех пор варваров было все труднее остановить, пока в 5 веке они полностью не распространились на западную часть империи.

Таким образом, вторжения варваров, безусловно, были главной внешней причиной падения империи. Для французского историка Андре Пиганьоля (L»Empire Chrétien, 1947) они действительно были исключительной причиной падения Западной Римской империи. По мнению итальянского историка Санто Маццарино («Конец Древнего мира», Rizzoli, 1988), с другой стороны, они лишь дали последний толчок политической, экономической и социальной структуре, столь же глубоко изношенной, как и pars occidentalis. На самом деле, восточные провинции империи, которые первыми испытали на себе удар варваров (вестготы в конце IV века пронеслись по Греции и Балканам), не распались под их натиском, а смогли отразить и включить их в свой состав, а затем перенаправить их на западную часть, которая вместо этого полностью распалась под этим ударом.

По Хизеру, «внутренние ограничения» римского государства способствовали успеху варваров, но без вторжений варваров (и последующих центробежных сил, вызванных их присвоением) империя никогда бы не пала исключительно из-за внутренних причин:

Интерьер

По мнению ряда историков, непропорционально большие размеры империи сделали ее неуправляемой из центра, а последующее разделение на pars occidentalis и pars orientalis только ускорило ее падение, благоприятствуя вторжению варваров. Английский историк эпохи Просвещения Гиббон утверждал, что именно сыновья и внуки Феодосия стали причиной окончательного краха империи: из-за своей слабости они передали управление государством евнухам, церковь — епископам, а империю — варварам.

Но больше, чем само разделение, которое закончилось разрушением только западной части, внутренние конфликты, постоянные узурпации и политическое засилье армии, которая с III века избирала и смещала императоров по своему усмотрению, глубоко подорвали внутреннюю стабильность империи. Западная Римская империя, менее сплоченная в социальном и культурном плане, менее экономически богатая, менее централизованная и хуже организованная политически, чем Восточная Римская империя, в конечном итоге заплатила за эту базовую нестабильность в долгосрочной перспективе. Поэтому именно отсутствие дисциплины в армии, более выраженное на западе, чем на востоке, где центральная власть была сильнее, стало одной из главных причин падения империи.

Отсутствие дисциплины, конечно, также зависело от варваризации армии, которая со временем становилась все менее романизированной и все больше состояла из солдат германского происхождения (также для заполнения пробелов, вызванных сокращением населения и сопротивлением призыву римских граждан), интегрированных в армию сначала как наемники наряду с легионами, а затем, во все более массовых формах, как foederati, которые сохраняли свой национальный образ жизни и ведения войны. В результате римская армия называлась римской, но становилась все более чуждой обществу, которое она была призвана представлять и защищать.

Ученый-экономист Анджело Фузари назвал недостатком, приведшим к упадку Рима, неспособность римской экономики развиться в динамичную экономику в период принципата, несмотря на децентрализованные и легкие политические структуры того периода. Застой технологий, отсутствие новых рынков и «буржуазной» культуры не позволили конному сословию, активно участвовавшему в торговле и промышленности, предвидеть время для «капиталистического» развития римской экономики. Это окно закрылось с установлением Домината, который спас империю от распада и экономического и политического кризиса III века, но в то же время характеризовался экономическим дирижизмом, административной централизацией и социальной регламентацией. Если в pars orientalis тоталитаризм домината был принят без проблем, в том числе благодаря отождествлению византийской церкви с императорской властью, почтению местной аристократии и тысячелетней традиции восточного деспотизма, то в pars occidentalis древнеримская аристократия и римская церковь часто ставили себя на пути императорской власти, часто вдали от Urbe (императорских резиденций в Милане, Трире и затем Равенне), несмотря на то, что Рим по-прежнему был самым населенным городом империи.

Эти политические факторы, привитые к экономике, обедневшей из-за депопуляции, бегства поселенцев из сельской местности и буржуазии из городов, а также горожан и крестьян от безжалостной системы налогообложения, способствовали тому, что римское общество в Италии и западных провинциях достигло высокого уровня нестабильности. Неприятие центральной власти проявилось в войне всех против всех: древнеримской аристократии против руководства теперь уже варваризированной армии, землевладельцев против поселенцев, пытавшихся избежать крепостного права, горожан и крестьян против налоговых органов. Таким образом, в Западной Римской империи сложилась ситуация эндемической анархии, что ослабило сопротивление империи новому натиску варваров.

Историография XIX и XX веков вместо этого сосредоточилась на глубоких экономико-социальных проблемах, которые, начиная с III века, привели к прогрессирующему упадку сельскохозяйственного производства, кризису торговли и городов, бюрократическому вырождению и глубокому социальному неравенству, в результате чего Римская империя, в частности pars occidentalis, теряла богатство и внутреннюю сплоченность вплоть до своего окончательного падения в V веке. Короче говоря, именно экономико-социальный кризис в долгосрочной перспективе фатально ослабил военно-политическую структуру Западной Римской империи, которая, и без того раздираемая внутренними войнами (см. выше) и опустошаемая частыми голодами и эпидемиями (как причиной, так и следствием экономического кризиса и политической нестабильности), в конечном итоге уже не могла успешно противостоять вторжениям варваров извне.

Согласно историкам марксистской школы, таким как Фридрих Энгельс, Римская империя пала, когда рабовладельческий способ производства, более не подпитываемый великими завоевательными войнами, уступил место феодальной экономической системе, основанной на колониализме и, следовательно, на помещичьем и крепостном праве, характерном для загнивающей экономики Средневековья.

Экономист и социолог Макс Вебер подчеркивал регресс от денежной экономики к натуральному хозяйству, что стало следствием девальвации валюты, галопирующей инфляции и торгового кризиса, вызванного также стагнацией производства и растущей торговой нестабильностью.

По мнению российского историка Михаила Ивановича Ростовцева, именно восстание крестьянских масс (бегство из деревни) против городской элиты привело к потере внутренней социальной сплоченности.

По мнению других историков, именно вырождение бюрократии, характеризующееся повальной коррупцией и чрезмерным налоговым бременем на средний класс, привело к глубокому социальному разрыву между небольшой кастой привилегированных людей (аристократы-землевладельцы и верхушка бюрократической и военной иерархии), которые жили в крайней роскоши, и огромной массой крестьян и городских пролетариев, вынужденных выживать ежедневно, что в конечном итоге привело к потере компактности империи, необходимой для того, чтобы избежать краха в V веке.

Однако недавние археологические раскопки (в Антиохии) и аэрофотосъемка показали, говорит Хизер, что в IV веке экономика поздней империи пережила заметное восстановление, как на Западе, так и на Востоке (хотя Восток был более процветающим). Однако этот экономический подъем был ограничен довольно жестким «потолком», выше которого производство не могло расти: в большинстве провинций уровень производства уже был максимальным для технологий того времени. Финансы империи и связь между административным центром и различными местными реалиями также основывались на защите с помощью армии и законов небольшого круга землевладельцев, которые отвечали империи взаимностью, выплачивая налоги. Приход варваров привел к появлению центробежных сил, которые отделили местные реалии от центра империи. Когда варвары захватили территории внутри империи, землевладельцы, чувствуя себя беззащитными и не имея возможности покинуть захваченную врагом территорию, поскольку их господство было основано на их земле (недвижимости), от которой они не могли отказаться, были вынуждены поддержать своих новых хозяев, пытаясь сохранить свои земли, избежав возможной конфискации. Более того, низшие классы, угнетаемые поздними имперскими налогами, поддержали варварских захватчиков.

Вторжения варваров в V веке вызвали экономический кризис в западной части империи. Вывод варварами из-под контроля империи нескольких территорий и кратковременное опустошение тех, которые были заняты лишь на мгновение, вызвали резкое падение налоговых поступлений (до 1

Интересна гипотеза, выдвинутая историком Санто Маццарино и подхваченная экономистом Джорджио Руффоло: под внешне однородной поверхностью эллинистическо-римской цивилизации постепенно возникли древние спрессованные национальности. Последствия этого толчка проявятся в основном в V веке на Западе (в Галлии, Испании, Африке) и только в VII веке на Востоке (в Сирии и Египте). Это объясняет легкость, с которой романизированное население слилось с германскими завоевателями на западе и с арабскими завоевателями на востоке.

Согласно Хизеру, для подавления внутренних восстаний обычно было достаточно всего нескольких полков (графу Феодосию удалось подавить восстание в Британии в 368 году с помощью всего четырех полков), поэтому без массированной внешней атаки выступления автономистов никогда не привели бы к краху империи; только если бы все провинции империи восстали одновременно, такой крах был бы правдоподобен.

Некоторые историки и философы (особенно представители Просвещения XVIII века: Монтескье, Вольтер, Эдвард Гиббон) считают христианство главной причиной падения Западной Римской империи. Согласно их тезисам, христианство сделало римлян слабее в военном отношении, поскольку, поощряя созерцательную и молитвенную жизнь и бросая вызов традиционным языческим мифам и культам, оно лишило их древнего боевого духа, оставив их на милость варваров (Вольтер утверждал, что в империи теперь больше монахов, чем солдат). Более того, распространение христианства вызвало религиозные споры, которые в итоге сделали империю менее сплоченной, ускорив ее падение.

Однако вывод о том, что сила, которая действовала в направлении сплочения в Восточной Римской империи, действовала в направлении дезинтеграции в Западной части, кажется довольно надуманным. Однако не следует забывать, что идеологии, сформулированные интеллектуалами в отношении императоров, отличались в разных империях Востока и Запада. Восток принял идеологию, сформулированную Евсевием Кесарийским (сакрализованный базилевс), Запад — идеологию святого Амвросия и Августина (imperator pius, но не обожествленный, подчиняющийся Церкви, гарантом которой он является). Не случайно именно на Западе Феодосий был вынужден дважды склониться в мольбе перед простым епископом Милана Амвросием. Правда, есть свидетельства открытого ликования выдающихся христиан, таких как Тертуллиан или Сальвиан Марсельский, перед лицом поражений и вторжений. Но есть не меньше свидетельств боли и горечи, например, свидетельство святого Иеронима. Или даже задокументированные воспоминания епископов, которые возглавили вооруженное сопротивление варварам, заменив бежавшее римское ополчение. Святой Августин, напротив, утверждал, что единственной истинной родиной христиан является небесная, а города людей были разрушены не по вине христиан, а из-за гнусности их правителей. Поэтому можно с уверенностью сказать, что в целом христиане не воевали с варварами (в отличие от Востока, где христианство представляло собой нечто сродни национальному движению, решительно противостоящему варварам), но и не саботировали империю.

Роль христианства в том, что оно участвовало — а не определило — в распаде Западной империи, сегодня следует переоценить, уделив этому особое внимание:

Прекрасное поле для изучения разъедающей силы христианства — законы Майорана (один из самых известных запрещал женщинам становиться монахинями до 40 лет, поскольку, и император это прекрасно понимал, это вызывало снижение рождаемости в то время, когда Риму нужны были все мечи, которые он мог получить).

Коррупция и отказ от древних республиканских обычаев, которые сделали Рим великим, а также деспотизм императоров, по мнению некоторых историков, также оказали значительное влияние на упадок и окончательное падение Рима. По мнению Монтескье и других историков, из-за влияния мягких и развращенных восточных обычаев римское общество в итоге отказалось от традиционных республиканских добродетелей, которые способствовали экспансии и прочности империи. Первые признаки упадка, таким образом, можно было наблюдать уже в I веке нашей эры, при тирании таких императоров, как Нерон, Калигула, Коммод и Домициан. Взгляд, в распространении которого была заинтересована римская историография республиканской идеологии, близкая к сенату или традиционалистская (Публий Корнелий Тацит, Кассий Дион Кокцеян, Аммиан Марцеллин). Однако это опять же не объясняет, почему деспотическая, греко-ориентальная Византийская империя смогла так хорошо противостоять нашествиям варваров, в отличие от Западной империи.

Римско-варварские королевства

Период после низложения последнего императора Ромула Августа и конца Западной Римской империи в 476 году н.э. ознаменовался стабилизацией новых королевств (известных как латино-германские или римско-варварские королевства), которые образовались в бывших римских провинциях после вторжений V века и первоначально формально зависели от империи.

Королевство было единственным новым политическим институтом, созданным захватчиками, хотя внутри германских народов существовали важные различия. В двух словах можно сказать, что варварское королевство не знало разделения властей, которые все были сосредоточены в руках короля, получившего их по праву завоевания, до такой степени, что государственную вещь склонны были путать с его личной собственностью, а само понятие королевства — с человеком, осуществляющим политическую власть и обеспечивающим военную защиту своих подданных, от которых он требовал взамен лояльности. Монархия варварских народов была не территориальной, а национальной, то есть представляла тех, кто родился в одном племени.

Несмотря на разрушительную роль, которую часто играли народы-захватчики в захваченных землях, почти все новые королевства сами были крайне уязвимы и в некоторых случаях очень малы. Одни, как бургунды в бассейне Роны или суэби (другие, как вандалы или остготы, рухнули под натиском Византии, которая попыталась восстановить единство империи. С другой стороны, вестготы в Испании и франки в бывших галльских провинциях выжили, как благодаря быстрой интеграции между местным населением и захватчиками, так и благодаря сотрудничеству с церковью и представителями латинского интеллектуального мира.

Италия при Одоацере и Теодорихе

Среди различных случаев романо-варварских королевств, случай королевства Италии при Одоакре и Теодорихе будет рассмотрен особо, в том числе и потому, что они сохранили римскую систему правления и управляли полуостровом от имени императора Константинополя как патриции Италии. В отличие от других регионов Западной империи, Италия, по крайней мере номинально, продолжала оставаться частью Римской империи с резиденцией в Константинополе, и сначала Одоакер, а затем Теодорих с конституционной точки зрения были не более чем своего рода наместниками, управлявшими полуостровом от имени византийского императора. По словам исследователя римского права Горация Ликандера, «сначала Одоакер, а затем Теодорих действовали от имени и по поручению римского императора — с этого момента единственного и постоянного императора Константинополя — как имперские чиновники (patricii и magistri militum praesentales): Рим и Запад продолжали свое существование, хотя теперь и в качестве периферии имперской политической власти».

Одоакр сохранил римскую систему управления и правил при сотрудничестве с римским сенатом, члены наиболее влиятельных сенаторских семей, таких как Деции и Аникии, получали при Одоакре высокие почести и должности. Например, такие сенаторы, как Василий, Венантий, Деций и Манлий Боэций, получили желанную честь консульства и были либо городскими префектами Рима, либо префектами претория; Симмах и Сивид были одновременно консулами и префектами Рима, а Кассиодор получил должность министра финансов. Удовлетворяя сенаторские семьи путем предоставления высоких должностей наиболее влиятельным членам римского сената, Одоакер разрешил префекту города Рима оставаться на своем посту только один год, предположительно для того, чтобы не допустить, чтобы какой-либо префект приобрел политическое значение, опасное для варварского magister militum.

Римская аристократия была вынуждена вносить больший вклад в содержание военных сил, защищавших Италию. Землевладельцы были вынуждены уступить треть своих земель варварским солдатам Одоацера и их семьям. Однако возможно, что потребности армии Одоакра были удовлетворены без радикального применения принципа разделения. Если бы землевладельцы действительно подверглись масштабной экспроприации, вряд ли можно было бы рассчитывать на то, что они так лояльно сотрудничали с Odoacer, как это указано в источниках.

После убийства Непота отношения между Одоацером и императором Зеноном улучшились, последний начал признавать западных консулов, ежегодно назначаемых Одоацером. Однако отношения между императором и его magister militum в Италии всегда были шаткими, и в 486 году произошел окончательный разрыв отношений. Одоакер подозревался в поддержке, пусть даже косвенной, восстания генерала Илло, и когда Одоакер подготовил экспедицию в иллирийские провинции империи, которым в то время угрожали остготы, Зенон попытался предотвратить ее, подстрекая ругов к вторжению в Италию. Однако Одоакер предвосхитил их нападение, вторгся в Норикум, разгромил их и уничтожил их королевство. Это встревожило Зенона, который решил послать против Теодориха остготов.

В последующие годы восточный император Зенон отправил Теодориха, короля остготов, в Италию, чтобы избавиться от его неудобного присутствия, чтобы он мог вытеснить узурпатора Одоакра и править полуостровом от имени Византийской империи. Таким образом, в Италии, как и в Галлии, Испании и Африке, образовалось римско-варварское королевство. Теодорих показал, что он хотел и, похоже, был способен достичь слияния германского меньшинства и италийского большинства: он объединил под своим суверенитетом всю Италию, а также острова, завоевал международное уважение и престиж, добивался и частично добился сотрудничества с аристократией, сохранив при этом структуру римской администрации; кроме того, несмотря на то, что он был арианином, он установил уважительные отношения с Римской церковью.

Правление Теодориха длилось тридцать шесть лет и во многих отношениях не прерывалось политикой Одоакра. Одной из первых проблем, с которой столкнулся Теодорих, было наделение землей его народа: остготы, в большинстве своем, лишили германцев Одоацера их земли, многие из которых были убиты или изгнаны, хотя некоторым из тех, кто покорился, было позволено сохранить свои земельные владения. Общим принципом было выделение трети римских владений готам; но поскольку комиссия, которой было поручено осуществить раздел, находилась под председательством сенатора Либерия, можно предположить, что сенаторские владения были по возможности пощажены. В 497 году договор между Зеноном и императором Анастасием определил конституционное положение Теодориха. В этих условиях Италия формально оставалась частью империи и официально считалась таковой как в Риме, так и в Константинополе. Чтобы скрепить договор, Анастасий I отправил обратно в Италию декоративные украшения, которые Одоакер послал в 476 году Зенону и которые, таким образом, вернулись в Рим. Возвращение ornamenta palatii в Рим в 497 году, по мнению римского правоведа Горация Ликандера, имело большое символическое значение: Таким жестом император Анастасий не только подтвердил, что после свержения Одоакра на Западе «больше нет узурпаторов», но и официально признал Теодориха законным правителем Италии, подчиненным единственному римскому императору, проживающему в Константинополе; Ликандер заключает, что при Теодорихе «pars occidentis продолжала существовать и ни в коем случае не превратилась в готское королевство». Теодорих официально был magister militum и правителем Италии от имени восточного императора. Однако на самом деле он был независимым правителем, хотя и имел ряд ограничений своей власти, которые подразумевали суверенитет императора. Теодорих, на самом деле, никогда не использовал годы своего правления для датировки официальных документов, как и не претендовал на право чеканки монет, кроме как в подчинении императора, но прежде всего он никогда не издавал законов (leges), а только edicta. Согласно римскому праву, издание законов (leges) было прерогативой только императора, в отличие от эдиктов, которые могли издавать многочисленные высокопоставленные чиновники, например, префект претория. Все существующие постановления Теодориха были не законами, а лишь эдиктами, подтверждающими тот факт, что готский король, будучи по конституции чиновником Константинополя с точки зрения своих римских подданных, не собирался узурпировать прерогативы, присущие только императору, и таким образом уважал главенство императора Константинополя, наместником которого он являлся. Тот факт, что Теодорих не мог издавать законы, а только эдикты, представлял собой конкретное ограничение его власти: эдикты, по сути, могли издаваться до тех пор, пока они не нарушали ранее существовавший закон; это означало, что Теодорих мог изменять ранее существовавшие законы в отдельных пунктах, делая их более строгими или мягкими, но он не мог создавать новые принципы или институты; эдикты Теодориха, по сути, не вводили ничего нового и не изменяли никаких ранее существовавших принципов.

Право назначать одного из консулов года перешло от императоров Зенона и Анастасия сначала к Одоакру, а затем к Теодориху. С 498 года Теодорих назначил одного из консулов. Однажды, в 522 году, император Юстин позволил Теодориху назначить обоих консулов, Симмаха и Боэция. Однако у Теодориха было ограничение в выборе консула: он должен был быть римским гражданином, а не готом. Однако в 519 году из этого правила было сделано исключение: консулом был назначен зять Теодориха Евтарих. Однако, в подтверждение того, что это было исключением из правил, в этом случае назначение сделал не Теодорих, а сам император, в качестве особого одолжения готскому королю. Ограничения, лишавшие готов права занимать должности консулов, распространялись и на гражданские должности, которые сохранялись при остготском правлении, как и при Одоакре. По-прежнему существовал преторианский префект Италии, а когда Теодорих завоевал Прованс, была восстановлена должность преторианского префекта Галлии. По-прежнему существовал наместник Рима, как и все провинциальные губернаторы, разделенные на три ранга: консулы, корректоры и президы. Также были сохранены должности magister officiorum, двух министров финансов и дворцовых квесторов. Более того, готы были лишены почетного сана патриция, за исключением самого Теодориха, который получил его от императора. Римский сенат, к которому готы, по тому же принципу, не могли принадлежать, продолжал заседать и выполнять те же функции, что и в V веке. Она была официально признана Теодорихом как обладающая властью, подобной его собственной. Однако, хотя все гражданские должности были зарезервированы для римлян, в случае с военными должностями все было с точностью до наоборот. На самом деле, римляне были полностью исключены из армии Теодориха, которая была полностью готской. Теодорих был командующим армией, как magister militum.

Многочисленные ограничения остготов были связаны с тем, что они, как и германцы, ранее поселенные Одоакром, не были римскими гражданами, а скорее иностранцами, проживающими на римской территории; другими словами, юридически они имели такой же правовой статус, как наемники или иностранные путешественники или заложники, которые находились на римской территории, но могли в любой момент вернуться на родину через римскую границу. Следовательно, законы, которые распространялись только на римских граждан, например, законы о браке и наследовании, не распространялись на готов. Для готов действительными были только те законы, которые являлись частью ius commune, то есть те, которые распространялись на всех жителей римской территории, независимо от того, имели они римское гражданство или нет. При таких предположениях не случайно, что эдикт Теодориха был промульгирован как часть ius commune, поскольку он был адресован как римлянам, так и готам, и поэтому должен был иметь юридическую силу для тех и других. Правовой статус готов стал причиной еще одного конкретного ограничения власти Теодориха: он не мог предоставить готам римское гражданство, которое было зарезервировано только за императором. Будучи не римскими гражданами, а наемными солдатами, остготы были судимы военными судами; это было сделано в соответствии с римским законодательством, которое предусматривало, что солдат должен судить военный суд. В данном случае Теодорих конкретно нарушил права римских граждан, находившихся под его властью. Все процессы между римлянами и готами проходили в этих военных судах, возглавляемых comes gothorum; в качестве заседателя всегда присутствовал римский адвокат, но в любом случае эти военные суды склонялись в пользу готов. Как и у императора, у Теодориха был верховный королевский суд, который мог отменить любое решение нижестоящего суда. Поэтому можно сказать, что именно в области правосудия, в отличие от области законодательства, германские короли установили свою реальную власть в Италии.

Помимо того, что Теодорих был magister militum и патрицием на службе у императора Константинополя, от имени которого он управлял своими римскими подданными в Италии, он также был королем своего народа, остготов. Он, однако, никогда не занимал пост rex Gothorum, но, как и Одоакер, ограничивался простым титулом rex. Теодорих, вероятно, счел слово rex достаточно подходящим для выражения того факта, что он был фактическим правителем как своих германских, так и римских подданных, хотя в случае последних это был фактически «квази-суверенитет», поскольку Теодорих управлял ими в качестве верховного чиновника Константинополя.

Теодорих, однако, хотя и сохранил позднеримскую систему управления, привнес и новшества, поставив рядом с римскими институтами административно-бюрократический аппарат, управляемый готами, с централистскими тенденциями. По мнению Ликандера, это было равносильно превращению Италии в готский протекторат с формального согласия восточного императора. При Теодорихе Италия была разделена на комиции, каждая из которых находилась под контролем готского прихода. Готские комиты также судили в процессах между готами, а также в процессах между готами и римлянами, хотя в последнем случае им помогал римский асессор. Пограничные области, такие как Реция и Далмация, находились под командованием герцогов или принципатов. Теодорих также поручил проверенным верным готским чиновникам, так называемым сайонам, поддерживать прочные связи между центром и периферией.

Преемственность управления Одоакра с управлением Теодориха облегчалась тем, что некоторые из римских министров Одоакра перешли на службу к остготскому правителю, и, вероятно, не произошло изменений и среди подчиненных офицеров. Целью Теодориха было цивилизовать свой народ, интегрировав его в римскую цивилизацию, но он не предпринимал конкретных попыток объединить два населения: его единственной целью было обеспечить мирное сосуществование двух народов. Так и получилось, что римляне и остготы продолжали разделяться по религии и правовому статусу, живя вместе как два разных и отдельных народа. Однако религиозная политика Теодориха была толерантной, в отличие от политики вандалов и франков. Его принципом было не принуждение к обращению в арианство, а терпимость ко всем религиям, так как он считал несправедливым принуждать своих подданных к обращению в арианство или любую другую религию против их воли. В связи с этим передается анекдот, согласно которому Теодорих казнил католического дьякона за переход в арианство с единственной целью добиться расположения короля. Даже если есть сомнения в правдивости этого анекдота, он все равно является еще одним подтверждением репутации Теодориха как религиозно терпимого правителя. Хотя он так и не предпринял конкретной попытки объединить два населения, Теодорих, тем не менее, преуспел в своем намерении придерживаться трудного идеала, согласно которому он будет относиться к каждому из своих подданных, будь то гот или римлянин, без дискриминации.

Как только Юстин I, дядя Юстиниана, взошел на трон в 518 году, сменив Анастасия, Теодорих начал переговоры с новым императором, чтобы определить, кто станет его преемником на готском троне. На самом деле у Теодориха не было сыновей, но его дочь Амаласунта получила римское образование и вышла замуж за Евтариха в 515 году, произведя на свет сына Аталариха три года спустя. Теодорих намеревался сделать Аталарика своим преемником. Хотя готы имели право выбрать себе короля, выбор должен был быть сделан с согласия императора, поскольку будущий король должен был также стать наместником императора и его magister militum в Италии. Юстин I принял план Теодориха и в знак одобрения назначил Евтариха консулом на 519 год, хотя готы были строго исключены из числа консулов, если их не назначал сам император.

Церковное воссоединение между Римом и Востоком, осуществленное через Юстиниана и папу Ормисда, быстро привело к изменению политики терпимости готского короля. По мнению Дж. Б. Бэри, хотя Юстиниан в первые годы правления своего дяди, вероятно, еще не принял решения об отмене готского наместничества в Италии и восстановлении прямой власти императора в Италии, было очевидно, что восстановление церковного единства было первым шагом, который необходимо было сделать для свержения готской власти. На самом деле существование раскола, даже если он не примирил италийских католиков с готской администрацией, сделало их менее склонными к установлению тесных политических связей с Константинополем.

Начиная с 523 года, отношения между Равенной и Константинополем стали более сложными. Готские круги, с подозрением относившиеся к эдиктам Юстина против ариан, связывали преследование арианства с воссоединением Церкви и опасались, что имперская политика может привести к формированию антиарианского движения в Италии; поэтому Теодорих и часть готской знати стали недоверять сенату, в частности тем сенаторам, которые сыграли свою роль в прекращении раскола. Даже к новому папе Иоанну I, который сменил папу Ормисда в 523 году, готы относились с недоверием, так как считали его частью той части населения, которая хотела более тесной зависимости Италии от имперского правительства, чтобы получить больше власти и свободы для римского сената.

Так, когда были перехвачены некоторые письма римского сената, адресованные императору, отдельные фрагменты писем были истолкованы как доводы в пользу правительства Теодориха, и положение патриция Фаустуса Альбина было особенно скомпрометировано. Последнего, обвиненного в государственной измене, защищал Боэций, который смело утверждал, что весь сенат, включая самого Боэция, несет ответственность за действия Альбина; эта защита была расценена как признание вины Боэция и всего сената, а сам Боэций был обвинен в государственной измене, арестован и смещен со своих должностей, заменен Кассиодором. Боэций был казнен за государственную измену, а дальнейшая судьба Альбина неизвестна. Пока Боэций находился на суде, сенаторы, встревоженные собственной участью, объявили себя безупречными, тем самым отрекшись от Боэция и Альбина. Единственным, кто проявил себя в попытке защитить двух судимых, был лидер сената Симмах, который поплатился за свой выбор: его арестовали, отвезли в Равенну и казнили.

Возможно, что эти события были как-то связаны с императорским эдиктом, изданным примерно в то время, который грозил арианам суровым наказанием, исключал их из государственных должностей и армии, а также закрывал все их церкви. Однако точная дата издания указа неизвестна, и невозможно с уверенностью установить, мог ли он повлиять на политику Теодориха до казни Боэция. В любом случае, Теодорих, встревоженный указом, решил выступить защитником арианских подданных Восточной империи, отправив посольство в Константинополь в 525 году, чтобы опротестовать указ. Он выбрал своим послом папу Иоанна I, который в сопровождении свиты, состоящей из нескольких епископов и выдающихся сенаторов, был принят с полными почестями в Константинополе, где он пробыл не менее пяти месяцев, празднуя Рождество и Пасху в церкви Святой Софии. Понтифику удалось убедить императора вернуть арианам все их церкви и позволить им вернуться к своим древним позициям, но отказал обратившимся арианам вернуться к своей древней вере. В любом случае, главная просьба Теодориха была выполнена императором. Однако, когда Папа вернулся в Равенну в мае, он был арестован и заключен в тюрьму, а через несколько дней погиб (18 мая 526 года). Теодориху удалось возвести на папский престол Феликса IV, который был проготским понтификом (июль 526 года). Однако семь недель спустя Теодорих, страдавший от дизентерии, умер 30 августа 526 года. Перед смертью он назначил Аталарика своим преемником, попросив его всегда поддерживать хорошие отношения с сенатом и римским народом, а также всегда проявлять уважение к императору.

Теодориха сменил Аталарик под регентством Амаласунты. Она получила римское образование в Равенне и была полна решимости объединить италийцев и готов в один народ, поддерживать хорошие отношения с императором и сенатом. Римский народ получил от нее многочисленные заверения в том, что между римлянами и готами не будет никакой разницы в обращении. Амаласунта была полна решимости дать своему сыну и королю образование, достойное римского принца, и доверила его трем готским воспитателям, которые разделяли ее политику и должны были аккультурировать его. Готская знать, однако, не разделяла идей Амаласунты: они видели себя победителями, живущими среди побежденного населения, и считали, что готский король должен получить более спартанское образование; вместо изучения литературы, которая могла сделать его слабым и женоподобным, он должен тренироваться в укреплении своего телосложения и военном искусстве. И когда они открыто выступили против образования, которое получил Аталарик, Амаласунта, боясь быть свергнутым, решил уступить их требованиям: Аталарик, однако, не выдержал спартанского воспитания, которое намеревались дать ему готские вельможи, его физическое здоровье быстро ухудшилось, и в 534 году он скончался.

Готская знать возмущалась правлением Амаласунты, и вскоре она обнаружила, что против нее готовится заговор. Затем она написала Юстиниану письмо, в котором спрашивала, готов ли он принять ее в Константинополе в случае необходимости; император ответил положительно и подготовил резиденцию в Диррахии для приема Амаласунты во время ее возможного путешествия в Константинополь. Однако Амаласунте удалось подавить восстание, казнив трех главных заговорщиков, поэтому она отозвала корабль, который должен был доставить ее в Диррахий, и осталась в Равенне. У Амаласунты был двоюродный брат Теодат, получивший классическое образование и посвятивший себя изучению философии Платона; он владел поместьями в Тусции и жестоко расширял их в ущерб другим землевладельцам, вызывая протесты жителей Тусции, которые жаловались Амаласунте; она заставила кузена вернуть несправедливо конфискованные земли, что вызвало его ненависть к ней. Однако по своей природе он не стремился к царствованию; его идеалом было провести последние годы жизни в роскоши в Константинополе; действительно, рассказывают, что когда два восточных епископа приехали в Рим по богословским вопросам, Феодосий поручил им передать послание Юстиниану, предлагая уступить ему свои владения в Тусции в обмен на большую сумму денег, звание сенатора и разрешение поселиться в Константинополе. Вместе с этими двумя епископами прибыл Александр, имперский чиновник, обвинивший Амаласунту во враждебном поведении. Амаласунта ответила на обвинения, напомнив о своих заслугах в пользу императора, например, разрешила своему флоту высадиться на Сицилии во время экспедиции против вандалов. В действительности, жалобы Александра были лишь отвлекающим маневром; настоящей целью визита Александра было заключение тайного соглашения с регентшей, положение которой становилось еще более шатким после ухудшения здоровья ее сына Аталарика. Получив послания от Амаласунты и Феодата, Юстиниан отправил в Италию нового агента, Петра из Фессалоник, искусного дипломата.

Тем временем Аталарик скончался. Затем Амаласунта связалась со своим двоюродным братом Теодатом, предложив ему титул царя при условии, что она будет править от его имени. Теодат сделал вид, что согласился, и был провозглашен королем; однако Теодат не терял времени, чтобы избавиться от своего кузена; он заключил союз с родственниками трех готских заговорщиков, казненных Амаласунтой, и заточил ее в тюрьму на острове на озере Больсена в Тусции. Она была вынуждена написать письмо Юстиниану, в котором уверяла его, что не потерпела ничего плохого. Между тем, посол Петр был на пути в Италию, когда пришло известие об убийстве Амаласунты. Затем Петр предстал перед Теодатом и сказал ему от имени императора, что убийство Амаласунты означает «войну без передышки». Юстиниан использовал убийство Амаласунты как предлог для объявления войны Остроготскому королевству. Он намеревался вернуть Италию под прямое управление империи.

Юстиниан I поставил перед собой высшую цель — воссоединить древнюю Римскую империю. Подстрекая старую римскую аристократию не сотрудничать с Теодорихом, византийские войска напрямую вторглись в Италию. Имперское «повторное завоевание» Италии после долгой войны, длившейся почти двадцать лет, представляло собой разорение полуострова: его богатства и города были опустошены, население истреблено.

Демографический спад достиг своего пика после Готской войны. Долгие века войн, голода и моровой язвы привели к тому, что население Италии сократилось вдвое: если в эпоху Августа оно составляло 8-10 миллионов человек, то после Готской войны в Италии проживало не более 4-5 миллионов.

Последствия войны ощущались в Италии в течение нескольких столетий, в том числе и потому, что население, чтобы не участвовать в войне, покидало города, укрываясь в сельской местности или на лучше защищенных укрепленных высотах, завершая процесс селизации и оставления городских центров, начавшийся в V веке. Хотя цифры потерь, о которых сообщает Прокопий, возможно, преувеличены, можно предположить, что большая часть населения Италии была уничтожена осадами, голодом и чумой.

Город Рим, который в IV веке еще насчитывал от 600 000 до миллиона жителей, к началу правления Теодориха резко сократился до 100 000. Теодорих, который, весь поглощенный миссией восстановления римской славы, приказал провести ряд грандиозных работ в Урбе: стены, зернохранилища, акведуки и сам заброшенный императорский дворец на Палатине. Однако мечте Теодориха помешала Готская война, в ходе которой Рим был трижды осажден и дважды завоеван противоборствующими армиями. Примерно в 540 году, после повторного завоевания Тотилой, город был практически заброшен и пришел в запустение: многие его окрестности превратились в бесплодные болота, население теперь насчитывало не более 20 000 человек, в основном сгруппированных вокруг базилики Святого Петра. Бесславный конец для caput mundi, который доминировал над большей частью известного мира.

Хотя некоторые пропагандистские источники говорят о процветающей и возрожденной Италии после завершения конфликта, реальность должна была быть совершенно иной. Попытки Юстиниана бороться с налоговыми злоупотреблениями в Италии были тщетны, и хотя Нарсес и его подчиненные полностью или частично восстановили многие города, разрушенные готами, Италия не смогла вернуть свое былое процветание. В 556 году папа Пелагий жаловался в письме епископу Арля на состояние сельской местности, «настолько запущенной, что никто не в состоянии оправиться»; именно из-за критической ситуации в Италии Пелагий был вынужден просить епископа прислать ему урожай из папских владений в южной Галлии, а также запас одежды для бедных в Риме. Эпидемия чумы, обезлюдевшая Италию в 559-562 годах, также способствовала ухудшению условий жизни в стране, которая уже была испробована византийским налогообложением, и за ней последовал голод.

Даже Рим, несмотря на обещанные средства, с трудом восстанавливался после войны, и единственным отремонтированным общественным сооружением в городе, о котором сохранились записи, является Саларианский мост, разрушенный Тотилой и восстановленный в 565 году. Война превратила Рим в обезлюдевший и разрушенный город: многие памятники обветшали, а из 14 акведуков, снабжавших город водой до войны, теперь только один, по словам историков, оставался действующим — Aqua Traiana, отремонтированный Белизарием. Необратимый процесс упадка начался и для римского сената, который завершился его роспуском к началу VII века: многие сенаторы перебрались в Византию или были истреблены в ходе войны. В конце войны Рим насчитывал не более 30 000 жителей (по сравнению со 100 000 в начале века) и находился на пути к полной селизации, потеряв многих своих ремесленников и торговцев, и в то же время принимая многочисленных беженцев из сельской местности. Однако спад затронул не все регионы: те, которые меньше пострадали от войны, такие как Сицилия или Равенна, похоже, не ощутили разрушительных последствий конфликта в значительной степени, сохранив свое процветание.

Имущество Церкви также пострадало от последствий войны: В 562 году папа Пелагий жаловался в письме префекту претория Африки Боэтию, что из-за разрушений, вызванных долгой и разрушительной войной, он теперь получает доходы только с островов и территорий за пределами Италии, поскольку после двадцати пяти лет непрерывной войны невозможно получать их с опустевшего полуострова; И поскольку доходы церкви были необходимы для пропитания бедного населения Рима, они тоже пострадали бы; однако Пелагий и церковь смогли преодолеть кризис и восстановиться, в том числе благодаря конфискации имущества арианской церкви, которое перешло к католической церкви.

13 августа 554 года, когда Юстиниан провозгласил в Константинополе прагматическое sanctio pro petitione Vigilii («Прагматическая санкция на претензии папы Вигилия»), Италия была возвращена под «римское» правление, хотя еще не полностью умиротворена; В нем Юстиниан распространил законодательство империи на Италию, признав уступки, сделанные готскими королями, за исключением «нечистого» Тотилы (чья социальная политика была затем отменена, что привело к восстановлению сенаторской аристократии и заставило крепостных, освобожденных Тотилой, вернуться служить своим господам), и пообещал средства на восстановление общественных работ, разрушенных или поврежденных в результате войны, гарантируя, что злоупотребления в сборе налогов будут исправлены и будут выделены средства для содействия возрождению культуры.

Нарсес все еще оставался в Италии с чрезвычайными полномочиями и реорганизовал оборонительный, административный и фискальный аппарат; для защиты полуострова были размещены четыре военных командования: одно на Форуме Юлий, другое в Тренто, третье на озерах Маджоре и Комо и, наконец, одно на Граянских и Коттийских Альпах. Италия была организована в префектуру и разделена на две епархии, которые, в свою очередь, делились на провинции. Однако Сицилия и Далмация были отделены от префектуры Италии: первая не стала частью какой-либо префектуры, управляясь претором, зависимым от Константинополя, а вторая была объединена в префектуру Иллирикума; Сардиния и Корсика уже были частью префектуры претория Африки со времен Вандальской войны (533-534 гг.). Согласно «Prammatica Sanzione», губернаторы провинций должны были избираться местным населением, то есть нотаблями и епископами; однако возникли сомнения относительно реального применения этого принципа, поскольку губернаторы провинций уже давно контролировались центральной властью.

Если верить «Prammatica Sanzione», налоги не были увеличены по сравнению с готским периодом, но, очевидно, ущерб, нанесенный опустошительной войной, сильно затруднил их выплату, и, кроме того, похоже, что Нарсес не получал субсидий из Константинополя, а должен был сам обеспечивать содержание армии и администрации. В 568 году Юстин II, после протестов римлян по поводу чрезмерного налогового бремени, сместил Нарсееса с поста губернатора и заменил его Лонгином.

Однако после победы Византии в Готской войне в Италии не наступила долгожданная стабильность и не была реформирована Западная Римская империя: в 568 году на полуостров фактически вторглось новое германское население — лангобарды, которые определили глубокий исторический раскол в стране, разделенной на области под властью лангобардов и территории, остававшиеся в руках Византии. Это привело к тому, что на планете осталась только Восточная Римская империя, которая с тех пор в современной историографии определяется как Византийская империя, а не Восточная Римская империя.

Попытки Византии воссоздать Западную империю

В 527 году Юстиниан I был коронован как император Востока. За время своего долгого правления ему удалось отвоевать большую часть Западной империи, включая Рим: он отвоевал Италию у остготов, Северную Африку у вандалов и Южную Испанию у вестготов. Таким образом, Средиземное море вновь стало mare nostrum римлян. Но лишь на короткое время: завоевания Юстиниана на самом деле оказались эфемерными из-за появления новых врагов (лангобарды, авары, арабы, болгары). Однако Западная Римская империя рисковала возродиться в 6 веке. На самом деле, восточные императоры Тиберий II, первый, и Маврикий, более поздний, имели план разделить империю на две части: западную, со столицей в Риме, и восточную, со столицей в Константинополе. Тиберий II передумал и назначил генерала Мориса своим единственным преемником. Сам Маврикий, который в своем завещании выразил намерение завещать западную часть своему сыну Тиберию, а восточную — старшему сыну Феодосию, был убит вместе со своей семьей в результате восстания.

Западная Римская империя возродилась де-факто на один год 22 декабря 619 года, когда евнух-экзарх Равенны Элеутериус короновал себя императором Запада под именем Исмаилия. По совету архиепископа Равенны, Элевтерий решил идти на Рим, чтобы узаконить свою власть традиционной ратификацией сената. Его идея идти на Рим, по словам историка Бертолини, «выявила его понимание того, что Рим, первая резиденция и колыбель империи, всегда представлял собой вечного хранителя древней имперской традиции». Он также доказал, что сенат всегда существовал в Риме и что ему по-прежнему приписывалась прерогатива быть хранилищем суверенной власти в конкуренции с императорами, а также правоспособность утверждать провозглашение нового императора. На самом деле Римский сенат, а не папа, имел в виду архиепископа Равенны, а также мятежного экзарха». Однако, достигнув Каструм Лучеоли (около современного Кантиано), Элевтерий был убит своими солдатами.

Франки, османы и русские

Кроме Византийской империи, единственной и законной преемницы Римской империи после падения ее западной части, на ее наследство претендовали еще три государственных образования. Первой была империя Каролингов, которая явно была нацелена на грандиозный проект воссоздания империи на Западе: символом этого стремления стала коронация папой Львом III на Рождество 800 года франкского короля Карла Великого в качестве «императора римлян». Второй была Османская империя: когда османы, основывавшие свое государство на византийской модели, завоевали Константинополь в 1453 году, Мухаммед II основал в городе свою столицу и провозгласил себя императором ромеев. Мухаммед II также предпринял попытку захватить Италию, чтобы «воссоединить империю», но папские и неаполитанские войска остановили продвижение турок к Риму в Отранто в 1480 году. Третьей, провозгласившей себя наследницей империи цезарей, стала Российская империя, которая в XVI веке переименовала Москву, центр царской власти, в «Третий Рим» (вторым считался Константинополь).

Если исключить эти последние три государства, которые претендовали на роль преемников империи, и принять традиционную дату основания Рима за истинную, то Римское государство просуществовало с 753 года до н.э. до 1461 года, когда пала Трапезундская империя (последний осколок Византийской империи, избежавший османского завоевания в 1453 году), то есть в общей сложности 2 214 лет.

Священная Римская империя

На Рождество 800 года франкский король Карл Великий был коронован папой Львом III как «император римлян». Позже, в 10 веке, Оттон I Саксонский преобразовал часть старой империи Каролингов в Священную Римскую империю. Императоры Священной Римской империи считали себя, как и византийцы, преемниками Римской империи благодаря папской коронации, хотя со строго юридической точки зрения коронация не имела никаких оснований в законодательстве того времени. Однако в то время Византией правила императрица Ирина, незаконнорожденная в глазах западных христиан как женщина, помимо того, что для захвата власти и единоличного правления она убила своего сына Константина VI. Более того, у Византии не было ни военных средств, ни реальной заинтересованности в самоутверждении.

Священная Римская империя пережила свой расцвет в XI веке, когда вместе с папством она была одной из двух великих держав раннесредневекового европейского общества. Уже при Фридрихе Барбароссе и победах Коммуны империя начала приходить в упадок, теряя реальный контроль над территорией, особенно в Италии, в пользу различных местных автономий. Однако коммуны, лорды и княжества продолжали рассматривать империю как священный наднациональный орган, из которого можно черпать формальную легитимность своей власти, о чем свидетельствуют многочисленные имперские дипломы, выданные за большие деньги. Однако, по сути, император не имел никакой власти, и его должность, если только ее не занимали люди особой силы и решительности, была чисто символической.

В 1648 году по Вестфальскому миру феодальные князья стали практически независимы от императора, и Священная Римская империя превратилась в конфедерацию лишь формально объединенных, но де-факто независимых государств. Однако формально она продолжала существовать до 1806 года, когда французский император Наполеон Бонапарт вынудил императора Франца II распустить Священную Римскую империю и стать императором Австрии.

Вольтер высмеял Священную Римскую империю знаменитым заявлением, что она «не была ни Священной, ни Римской, ни империей».

Источники

  1. Caduta dell»Impero romano d»Occidente
  2. Падение Западной Римской империи
  3. ^ Goldsworthy, In the Name of Rome, p. 361.
  4. ^ Matyszak, p. 231.
  5. ^ See: Zosimus, book 5 http://en.wikisource.org/wiki/New_History/Book_the_Fifth
  6. Glen Bowersock, «The Vanishing Paradigm of the Fall of Rome» Bulletin of the American Academy of Arts and Sciences 1996. vol. 49 no. 8 pp. 29-43.
  7. Vgl. die Beiträge in Generaldirektion Kulturelles Erbe Rheinland-Pfalz (Hrsg.): Der Untergang des Römischen Reiches. Darmstadt 2022.
  8. Bryan Ward-Perkins: The Fall of Rome and the End of Civilization. Oxford 2005.
  9. Kyle Harper: Climate, Disease and the Fate of Rome. Princeton University Press, Princeton, New Jersey 2017, ISBN 978-0-691-16683-4; dt. Übersetzung: Fatum. Das Klima und der Untergang des Römisches Reiches. C. H. Beck, München 2020, ISBN 978-3-406-74933-9.
  10. Guy Halsall: Movers and Shakers. The Barbarians and the Fall of Rome. In: Early Medieval Europe 8, 1999, S. 131–145.
Ads Blocker Image Powered by Code Help Pro

Ads Blocker Detected!!!

We have detected that you are using extensions to block ads. Please support us by disabling these ads blocker.